Гений есть кровно осязаемое право мерить
все на свете по-своему, чувство короткости
со вселенной, доступности всего живого”. Б.Л.Пастернак
“..Я все время не могу избавиться от ощущения
действительности как попранной сказки”
Б.Л.Пастернак из письма
Нине Табидзе 4 декабря 1946 года.
23 октября 1958 года, 50 лет назад, но в совсем другой стране, Борису Пастернаку — второму после Бунина из русских писателей — была присуждена Нобелевская премия по литературе с формулировкой «за выдающиеся достижения в современной лирической поэзии и развитие традиций классической русской прозы». 
Утром 23 октября секретарь Нобелевского фонда Андерс Эстерлинг отправил Пастернаку телеграмму с поздравлением его с лауреатством и пригласил в Стокгольм на вручение премии 10 декабря. Пастернак телеграфировал по-французски: «Бесконечно признателен, тронут, горд, удивлен, смущен». 23 октября было принято специальное постановление ЦК КПСС «О клеветническом романе Б.Пастернака».
….Партийному работнику Поликарпову сообщили, что хотят направить на работу ответственным секретарем в Союз писателей. Поликарпов взмолился: — Я привык работать с нормальными людьми, а писатели— они же пьяницы, совершенно неуправляемые… Когда об этом доложили Сталину, он сказал: — Передайте товарищу Поликарпову, что других писателей у меня нет.
Вышеназванный партийный работник Д.А.Поликарпов приказал писателю Федину*, *
ФЕДИН Константин Александрович (1892-1977)
русский писатель, академик АН СССР (1958), Герой Социалистического Труда (1967).
Принадлежал к “Серапионовым братьям”. Романы, в т. ч. “Города и годы” (1924), “Братья” (1927-28); трилогия “Первые радости” (1945), “Необыкновенное лето” (1947-48;
за оба романа – Государственная премия СССР, 1949), “Костер” (кн. 1-2, 1961-65) – попытка осмыслить революцию как высшую правду, лишь в процессе приобщения к которой возможно духовное и нравственное возмужание русской интеллигенции. Книги “Писатель, искусство, время” (1957), “Горький среди нас” (1941-68). 1-й секретарь Союза писателей СССР (1959-71), председатель правления Союза писателей СССР (с 1971).
*другу Пастернака, заставить последнего отказаться от премии. Особенно оскорбительным Пастернаку показалось то, что друга использовали для оказания на него влияния. Пастернак попросил у Федина несколько часов на обдумывание ответа на такое предложение. Федин дождался вечера и , не получив ответа писателя, позвонил Поликарпову, что ,по его мнению, Пастернак отказываться от премии не намерен. Поликарпов немедленно направил записку Суслову.
Б.Л.Пастернак фото3
Б.Л.Пастернак фото4
На 25 октября было намечено партсобрание президиума правления Союза писателей. 25 октября, на первом собрании правления, присутствовали только члены партии — 45 человек, в том числе Ошанин, Шагинян, Марков (Г.М.), Яшин, Сартаков, Анисимов, Герасимов, Грибачев, Михалков. Бильярдно лысый Грибачев и заикающийся более обыкновенного Михалков в своих выступлениях призвали выслать Пастернака из страны. Шагинян активно их поддержала. Отчету об этом мы обязаны все тому же Д.Поликарпову, который направил Суслову соответствующую записку. 26 октября в «Правде» появился фельетон Давида Заславского «Шумиха реакционной пропаганды вокруг литературного сорняка». Пастернак в эти дни поступил очень умно- он газет не читал. Тем временем общественность не дремала: требовалось осудить Пастернака от имени советской литературной молодежи. По общежитию Литинститута пошли добровольцы с подписными листами. Подписалась примерно треть студентов. Чтобы не подписывать, прятались по сортирам, сбегали с занятий, ночевали у знакомых. 26 октября было днем наибольшей славы Пастернака в СССР.
фото 5
Пастернак написал собранию Союза писателей, намеченное на 27 октября, письмо. Оно нашлось лишь тридцать пять лет спустя, в президентском архиве, в машинописной копии. Документ этот вполне соответствует своей славе.
«1. Я искренне хотел прийти на заседание и для этого ехал в город, но неожиданно почувствовал себя плохо. Пусть товарищи не считают моего отсутствия знаком невнимания. Записку эту пишу второпях и наверное не так гладко и убедительно, как хотел бы.
2. Я и сейчас, после всего поднятого шума и статей, продолжаю думать, что можно быть советским человеком и писать книги, подобные «Доктору Живаго». Я только шире понимаю права и возможности советского писателя и этим представлением не унижаю его звания.
3. Я совсем не надеюсь, чтобы правда была восстановлена и соблюдена справедливость. Но все же напомню, что в истории передачи рукописи нарушена последовательность событий. Роман был отдан в наши редакции в период печатания произведения Дудинцева и общего смягчения литературных условий. Можно было надеяться, что он будет напечатан. Только спустя полгода рукопись попала в руки итальянского коммунистического издателя. Лишь когда это стало известно, было написано письмо редакции «Нового мира», приводимое «Литературной газетой». Умалчивают о договоре с Гослитиздатом, отношения по которому тянулись полтора года. Умалчивают об отсрочках, которые я испрашивал у итальянского издателя и которые он давал, чтобы Гослитиздат ими воспользовался для выпуска цензурированного издания как основы итальянского перевода. Ничем этим не воспользовались. Теперь огромным газетным тиражом напечатаны исключительно одни неприемлемые места, препятствовавшие его изданию, которые я соглашался выпустить, и ничего, кроме грозящих мне лично бедствий, не произошло. Отчего же нельзя было его напечатать три года тому назад, с соответствующими комментариями?
4. Дармоедом в литературе я себя не считаю. Кое-что я для нее, положа руку на сердце, сделал.
5. Самомнение никогда не было моим грехом. Это подтвердят те, кто меня знает. Наоборот, я личным письмом Сталину просил его о праве трудиться в тишине и незаметности.
6. Я думал, что радость моя по поводу присуждения мне Нобелевской премии не останется одинокой, что она коснется общества, часть которого я составляю. На моих глазах честь, оказанная мне, современному писателю, живущему в России, и, следовательно, советскому, оказана вместе с тем и всей советской литературе. Я огорчен, что был так слеп и заблуждался.
7. По поводу существа самой премии. Ничто не может заставить меня признать эту почесть позором и оказанную мне честь отблагодарить ответной грубостью. Что же касается денежной стороны дела, я могу попросить шведскую академию внести деньги в фонд совета мира, не ездить в Стокгольм за ее получением или вообще оставить ее в распоряжении шведских властей. Об этом я хотел бы переговорить с кем-нибудь из наших ответственных лиц, может быть, с Д.А.Поликарповым, спустя недели полторы-две, в течение которых я приду в себя от уже полученных и еще ожидаемых меня (так в тексте.— Д.Б.) потрясений.
8. Я жду для себя всего, товарищи, и вас не обвиняю. Обстоятельства могут вас заставить в расправе со мной зайти очень далеко, чтобы вновь под давлением таких же обстоятельств меня реабилитировать, когда будет уже поздно. Но этого в прошлом уже было так много! Не торопитесь, прошу вас. Славы и счастья это вам не прибавит. Б.Пастернак».
С.Михалков фото 6
Пастернак был осужден за то, что писатель самовольно издался за рубежом, получил за это Нобелевскую премию и не стал от нее отказываться… Заседание правления Союза писателей по вопросу “осуждения писателя Пастернака” описано не один раз. Наиболее подробную хронику написал Константин Ваншенкин. Из книги Дмитрия Львовича Быкова “Борис Пастернак”: “Заседание происходило в Белом зале так называемого «Дома Ростовых». Был Поликарпов. Он приехал без всякого предварительного мнения о том, как поступить, и мрачен был именно по причинам тяжелой растерянности. Значительная часть президиума понятия не имела о сути происходящего. Романа никто, кроме прежней редколлегии «Нового мира», не читал. Ваншенкин вспоминает о каком-то седобородом аксакале, все повторявшем: «При чем тут Швеция?!» Наконец объяснили суть дела. Зачитали письмо Пастернака. Председательствовал Николай Тихонов — тот самый, который в двадцать четвертом спрашивал Пастернака о его новой поэме, интересовался «продвижением лирического материала на большие расстояния», ездил с ним в Грузию, выпивал рекордное количество вина в обществе Яшвили и Табидзе… Начали выступать — без особых эмоций, но дружно. Что самое поразительное — все опять делалось «снизу», то есть без особого давления извне. Считалось, что так надо,— хотя наверху ничего еще не было решено окончательно; хотя два-три товарищеских голоса могли переломить ситуацию; хотя можно было, как делывал в иных ситуациях сам Пастернак, веселым юродством смягчить происходящее, сказав что-нибудь вроде: «Не орите! А если орете, то хотя бы на разные голоса!» Но такого — не нашлось; не нашлось и человека, который бы, подобно Пастернаку при обсуждении мандельштамовского дела, попытался отвести от него главный удар — осудить, но без злорадства, и тем смирить толпу, желавшую травли… Почему ему всегда должно везти? Нобелевская премия — за какие заслуги? За лирику, что ли? Откуда шведам знать его лирику, он ее двадцать лет не печатал. Все это акция наших врагов. Никакого миндальничанья. Такая примерно была логика. По этой логике все присутствующие — Марков, Михалков, Катаев, Гулиа, Зарян, Ажаев, Турсун-заде, Смолич, Николаева, Чуковский (Николай), Панова, Луконин, Прокофьев, Караваева, Соболев, Ермилов, Антонов, Грибачев, Полевой, Смирнов (двое — С.С. и С.В.), Яшин, Нилин, Венцлова, Щипачев, Абашидзе, Токомбаев, Рагимов, Атаров, Кожевников, Анисимов — исключили Пастернака из своих рядов. Против исключения, собственно, говорили двое: Грибачев («это повредит нам в международном плане») и Твардовский («семь раз отмерь, один раз отрежь»). Аргументы у тех, кто настаивал на исключении, были своеобразные. В конце войны группу писателей наградили медалями «За оборону Москвы». Пастернак получать ее не приехал — прислал за себя сына. Ну не пренебрежение ли к коллективу и награде? Вера Панова говорила особенно резко — а ведь она была крупным, смелым писателем, автором антифашистской аллегории «Который час?», в которой намеков на Сталина не меньше, чем на фюрера. …. Поликарпов сам колебался. Суслов поставил ему недвусмысленную задачу — «проконтролировать исключение»,— но решимости ему явно не хватало, да и вообще он был обычный советский чиновник, не без задатков милосердия. Если бы писатели отделались дружным негодованием, но не приняли к Пастернаку никаких оргмер (как-никак его членский билет в СП был за номером 65, из первой сотни, и подпись на нем была горьковская),— Поликарпов вряд ли стал бы настаивать на более кровожадном варианте. Но писатели действовали с опережением. На 31 октября было назначено общемосковское собрание. За три дня, отделявшие второе собрание от третьего, произошло еще много почти фантастических событий. Видя, что никто из коллег-писателей переламывать ситуацию не рвется, Пастернак переломил ее сам. Он отказался от премии. Собрание проходило в Доме кино на улице Воровского: там теперь Театр киноактера, это ровно напротив правления Союза писателей. В самом союзе не было зала, способного вместить всех литераторов Москвы. Некоторые в этот день вообще уехали из Москвы. Иные заболели. Самые храбрые просто не пришли. В защиту не выступил никто….” Вот выдержки из речей выступавших:
«В течение сорока лет скрытый враг, преисполненный ненавистью и злобой, жил среди нас, и мы делили с ним наш хлеб».
«Иди, получай там свои тридцать сребреников! Ты нам сегодня здесь не нужен, а мы будем строить тот мир, которому мы посвятили свою жизнь!»
«Поэтическое кредо Пастернака — «восемьдесят тысяч верст вокруг собственного пупа»!
“Мне и многим нашим товарищам просто даже трудно себе представить, что живут такие люди в писательском поселке. Я не могу себе представить, чтобы у меня осталось соседство с Пастернаком. Нельзя, чтобы он попал в перепись населения СССР».
-Пастернак, -сказал Слуцкий,— лауреат Нобелевской премии против коммунизма.
«История Пастернака — это история предательства”.
С.Баруздин фото 8
Сергей Баруздин сообщил, что народ не знал Пастернака как писателя, но узнал его как предателя.
«Собачьего нрава не изменишь»,— добавил известный детский поэт и прозаик.
Борис Полевой сказал: «Пастернак по существу, на мой взгляд, это — литературный Власов. Генерала Власова советский суд расстрелял!»
Инбер предложила внести в резолюцию пункт о просьбе к правительству лишить Пастернака советского гражданства.
Резолюцию приняли единогласно.
В ней Пастернака называли самовлюбленным эстетом и декадентом, клеветником, предателем — и действительно просили правительство о лишении его советского гражданства: «Все, кому дороги идеалы прогресса и мира, никогда не подадут ему руки, как человеку, предавшему Родину и ее народ!»
Б.Пастернак и О.Ивинская фото 7
Вечером 31 октября 1958 года Ивинская и Пастернак были доставлены на Старую площадь к Поликарпову. Поликарпов шумно вдохнул: — Ладно, ладно, теперь будем мириться. Ах, старик, старик, заварил ты кашу…”
В качестве основной причины прекращения травли Пастернака называют заступничество Джавахарлала Неру — индийского лидера, имевшего во всем мире огромный авторитет. Он позвонил Хрущеву и попросил обеспечить Пастернаку свободу и неприкосновенность. Хрущев тут же заверил Неру, что никто Пастернака не трогает,— ТАСС распространил заявление о том, что Пастернак может даже беспрепятственно поехать в Швецию за премией. Отказа от нее в самом деле никто не заметил.
В защиту Пастернака высказывались даже те, кого традиционно считали друзьями Советского Союза – Стейнбек, Грэм Грин, Ирвинг Стоун После этого его оставили в покое, но лишь до марта 1959 года — когда травля вступила в новую, последнюю фазу и в конце концов добила его. По тексту книги Дмитрия Львовича Быкова “Борис Пастернак”. «Признать, что присуждение Нобелевской премии роману Пастернака, в котором клеветнически изображается Октябрьская социалистическая революция, советский народ, совершивший эту революцию, и строительство социализма в СССР, является враждебным по отношению к нашей стране актом и орудием международной реакции, направленным на разжигание холодной войны. Опубликовать в журнале «Новый мир» и в «Литературной газете» письмо редакции журнала «Новый мир»… Подготовить и опубликовать в «Правде» фельетон, в котором дать резкую оценку самого романа Пастернака, а также раскрыть смысл той враждебной кампании, которую ведет буржуазная печать в связи с присуждением Пастернаку Нобелевской премии. Организовать и опубликовать выступление виднейших советских писателей, в котором оценить присуждение премии Пастернаку как стремление разжечь холодную войну».
Цитаты из прозаических произведений Б.Л.Пастрернака:
Все мы стали людьми лишь в той мере, в какой людей любили и имели случай любить… Любить самоотверженно и беззаветно, с силой, равной квадрату дистанции, – дело наших сердец, пока мы дети.
…развращенные пустотою шаблонов, мы именно неслыханную содержательность… принимаем за претензию формы Охранная грамота
….Предела культуры достигает человек, таящий в себе укрощенного Савонаролу. Неукрощенный Савонарола разрушает ее…. Охранная грамота
Утро знало меня в лицо и явилось точно затем, чтобы быть при мне и меня никогда не оставить. Туман рассеялся, обещая жаркий день. Мало-помалу город стал приходить в движенье. По всем направленьям заскользили тележки, велосипеды, фургоны и поезда. Над ними незримыми султанами змеились людские планы и вожделенья. Они дымились и двигались со сжатостью близких и без объяснения понятных притч. Птицы, дома и собаки, деревья и лошади, тюльпаны и люди стали короче и отрывистей, чем их знало детство. Свежий лаконизм жизни открылся мне, перешел через дорогу, взял за руку и повел по тротуару. Менее чем когда-либо я заслуживал братства с этим огромным летним небом. Но об этом пока не говорилось. Временно мне все прощалось. Я должен был где-то в будущем отработать утру его доверье. И все кругом было до головокруженья надежно, как закон, согласно которому по таким ссудам никогда в долгу не остаются. Охранная грамота ….
……приходится считаться с тем, что всякая любовь есть переход в новую веру….Охранная грамота
…Но небо волновалось. Пораженное прозрачностью, как недугом, изнутри подтачиваемое весной, оно волновалось…. Письма из Тулы
…стыд подмок повсеместно и не горит… Письма из Тулы
…Он в течение часа консервировал в слезах, как в спирту, свою молодость….Письма из Тулы
….находился в том состоянии, когда сердце готово лучше глодать черствейшую безнадежность, только бы не оставаться без дела…
Источники: 1. Дмитрий Львович Быков “Борис Пастернак” ЖЗЛ (Жизнь Замечательных Людей): серия биографий. Основана в 1890 году Ф.Павленковым и продолжена в 1933 году М.Горьким.Выпуск 1261 (1061)(http://www.belousenko.com/books/new_names/bykov_pasternak.htm)
Фото:
1. http://www.lossofsoul.com/LIFE_IS/Poems/pictures/pacternak2.jpg
2.федин http://www.lechaim.ru/ARHIV/160/sarnov.files/image002.jpg
3. http://www.manwb.ru/pub/Pictures-Articles/Articles761-800/778_paster_1.jpg
4.http://www.hrono.ru/img/pisateli/pasternak1.jpg
5.http://www.lossofsoul.com/LIFE_IS/Poems/pictures/pacternak9.jpg
6.http://encyklopedia.narod.ru/bios/lit/michalkov/mikhalkov_sv.jpg
7. http://murmansk.kp.ru/upimg/photo/60055.jpg
8. http://www.fotosoyuz.ru/preview/600×600-p2owd7/nj/7t8ftj/600×600,fs-POKROVSKY-08,01,Pokr-44.jpg?eyybo453
Мой блог находят по следующим фразам
